title
Вечные образы в современной драматургии
Беседа с поэтом и драматургом Виктором Коркия
Russian Culture Navigator
ВЕЧНЫЕ ОБРАЗЫ В СОВРЕМЕННОЙ ДРАМАТУРГИИ Беседа с поэтом и драматургом Виктором Коркия

Russian Culture Navigator
Tuesday, December 18, 2001
Независимо от того, пребывает ли театр в кризисе или в расцвете, критики не перестают говорить о необходимости постановки современных пьес, режиссёры с ними соглашаются… но, как правило, предпочитают ставить классику. И всё же «звёзды» зажигаются не только среди актёров, в современной драматургии также появляются новые имена: Надежда Птушкина, Максим Курочкин, Елена Исаева… В числе тех, кто заставил заговорить о себе в последние десять-пятнадцать лет — поэт и драматург Виктор Коркия. С ним встретилась наш корреспондент Екатерина Кислярова.
Любителям поэзии имя Виктора Коркия известно давно. Начав писать стихи ещё в 1969 году, в 80-е годы он прочно входил в первую пятёрку московских поэтов. Однако первая книга его стихов вышла лишь в 1988 году, в разгар «перестройки». Тогда же была написана его первая пьеса — «Черный человек, или, Я бедный Сосо Джугашвили», главным героем которой стал Иосиф Сталин (Джугашвили). Любопытнее всего было то, что в уста этого персонажа автор вложил слегка изменённые монологи пушкинского Бориса Годунова. Это привело к неожиданному сценическому эффекту — возникли своеобразные параллели, заставлявшие задуматься о природе власти в России, о путях её достижения и способах удержания. 
«Мы, „постмодернисты“, очень любим цитаты: мы считаем их особого рода метафорами, — поясняет Виктор Коркия. — Всё, что мы слышим в том информационном пространстве, где находимся, — невольно входит в наш словарный запас. Но на самом деле нет ни одного поэтического приёма, ни одной поэтической фигуры, которой не было бы уже у Гомера».
В те годы спектакль Московского студенческого театра МГУ по пьесе Виктора Коркия «Я бедный Сосо Джугашвили» стал настоящей сенсацией. Его успех оказался неожиданным для драматурга. Сегодня столь же яркую судьбу прочат и спектаклю «Кихот и Санчо», недавно поставленному актрисой Оксаной Мысиной по пьесе Коркия «Дон Кихот и Санчо Панса на острове Таганрог».
«Я думаю, что он станет одним из самых громких спектаклей наступающего сезона, — говорит о новой постановке Виктор Коркия. — Мне, конечно, хочется сказать добрые слова практически обо всех участниках спектакля, о режиссуре, но, прежде всего, я не могу не восхититься блистательным, с моей точки зрения, исполнением роли Дон Кихота артистом Дмитрием Писаренко».
Помимо Дон Кихота среди персонажей пьес Коркия — Гамлет и Дон Жуан, Жанна Д'Арк и Казанова — фигуры, ставшие почти мифологическими. Впрочем, сам Коркия утверждает: в драматургии так дело обстояло всегда. «В истории театра много любопытнейших вещей, на которые почему-то не обращают внимания, — размышляет Виктор Коркия. — Подсчитайте количество собственных сюжетов Эсхилла, Софокла, Еврипида, Шекспира, Мольера? Все их пьесы в сущности являются парафразами ранее известных историй. Или назовите пьесу Шекспира о современной ему жизни? Самая близкая к его времени вещь — это „Генрих VIII“, а это во временном отношении примерно то же самое, как если бы я написал про Ленина и Сталина. Драма так устроена, что внутри сложившегося мифа, внутри истории, которую как будто все знают, оказывается легче сказать своё слово».
А как же быть с современной жизнью, сможет ли она найти своё отражение на страницах пьес и на театральных подмостках? Увы, прогноз Виктора Коркия здесь неутешителен: слишком далеки реалии сегодняшнего быта от театральной условности. Телефонный звонок не оставляет следов, а значит, не может сыграть столь же роковую роль, как найденное письмо или записка. Да и убить соперника, не выходя за рамки правдоподобия, нашему современнику несравнимо сложнее, чем его далёкому предку, в чьём распоряжении всегда находились столь эффектные в театральном смысле средства, как яд, шпага или пистолет. «В наше время, как минимум, необходимо предварительно раздобыть разрешение на ношение оружия», — улыбаясь, заметил Виктор Коркия. 
«Если говорить о современном театре и современных драматургах, то они, конечно, больше учатся у классиков античности и эпохи Возрождения, чем у классиков XIX века, — считает Виктор Коркия. — Потому что театральная условность тех времён гораздо ближе к условности современного театра, которому интереснее работать с метафорами, а не воспроизводить бытовые реалии нашей жизни. К XIX веку — к его драматургии и к реалистическому психологическому роману с разветвлёнными отношениями между героями — сейчас обращается кино и телевидение. Я вообще считаю, что, например, Чехов — гениальный кинодраматург. Все его большие пьесы — это скорее киносценарии, всё, что в них заложено, легче передать средствами кино, а не театра».
Сердце же самого Виктора Коркия всецело отдано театру. Но драматургия требует от автора совершенно иного отношения к своей работе: ведь по-настоящему точка в написании пьесы ставится лишь после премьеры спектакля. И то не всегда. «В отличие от поэзии, где, как правило, не возвращаются к написанному, драма устроена таким образом, что в процессе работы над спектаклем, когда авторский текст соприкасается с реальным театром, вдруг рождается новый текст, — говорит Виктор Коркия. — И ты начинаешь дописывать пьесу, потому что понимаешь, что без этого нового текста уже не можешь обойтись. Не случайно самые крупные драматурги, как Софокл, Шекспир, Мольер, Булгаков, Брехт, или непосредственно работали в театре, или были с ним очень тесно связаны. Потому что театр — это искусство экспериментальное»

Екатерина Кислярова, 18-12-2001

In English
Новости
Оксана Мысина
Братство
ОКСи-РОКс
Форум
Касса
Ссылки




© 2003—2006, Театральное братство Оксаны Мысиной
E-mail: mysina@theatre.ru
+7 (495) 998-63-43 (пресс-атташе Оксана Ряднина)